Что лучше уголовное право или гражданское

Что лучше уголовное право или гражданское

Как гражданские дела становятся уголовными: детали

В последние годы многие наблюдают тревожную картину: часть гражданских споров для некоторых фигурантов означает еще и жесткое уголовное преследование. Нередко — с лишением свободы. Регулярно это происходит в случаях, когда в деле фигурируют известные бизнесмены и даже представители юридического сообщества. Довольно часто — когда стороны конфликта делят большие деньги. Почему подобные дела подчас оказываются неразрешимы в рамках только гражданского производства, и как юристу избежать неблагоприятного развития событий?

Если пытаться отыскать рациональный и универсальный ответ, то становится очевидно, что одних только юридических знаний явно недостаточно. Нужно учитывать реалии правоприменения «по-российски», менталитет и психологию как представителей бизнеса, так и чиновников, а также сотрудников правоохранительных органов. Все они так или иначе имеют отношение к любому резонансному делу экономического характера.

К сожалению, в последнее время наравне с бизнесменами подозреваемыми и обвиняемыми по вроде бы обычным гражданско-правовым спорам действительно становятся практикующие юристы. Многие имеют адвокатский статус. Он, как показывает практика, является чуть ли не отягчающим обстоятельством.

Правоведы и миллионы

Приведу два характерных случая таких споров, ставших в 2018 году уголовными делами в отношении профессиональных защитников.

Пример первый — уже нашумевшее дело адвоката Игоря Третьякова. Скоро год, как он находится в СИЗО. Следственные органы считают юриста соучастником хищения у доверителя — АО «НПО им. Лавочкина» (основной акционер предприятия — госкомпания Роскосмос) — более 300 млн руб.

В 2016 году Третьяков заключил с руководством НПО несколько соглашений об оказании профессиональной юридической помощи. Результатом двухлетней работы адвоката стали значимые победы в арбитражах. Его успехи в зале суда позволили предприятию сэкономить порядка 5 млрд руб., избежать процедуры банкротства и массовых сокращений квалифицированного персонала. По первоначальным соглашениям с «НПО им. Лавочкина» за хорошую работу Третьякову полагался так называемый гонорар успеха — 8% от отсуженных сумм. Это и были 300 с лишним млн руб., в хищении которых адвокат в настоящий момент и обвиняется.

«Мой гонорар был привязан к сумме отбитых требований, что было четко закреплено договором: я получил ровно то, что мне причиталось по документам», — рассказал сам Игорь Третьяков в недавнем интервью. По его словам, работы были «приняты по всей процедуре», а нанят три года назад юрист был «в строгом соответствии с Положением о закупках, которое дает возможность заключать договор с адвокатом без проведения тендерной процедуры».

Это стандартное положение для многих государственных и окологосударственных компаний в итоге привело подрядчика за решетку. Почему?

Если говорить о содержательном наполнении спора, то он действительно лежит в чисто экономической плоскости. А по экономическим спорам, как известно, лишение свободы как мера пресечения не предусмотрено. Но общая тенденция такова, что заключение под стражу рассматривается следствием именно как удобный инструмент давления. Так объясняет свое нынешнее незавидное положение сам адвокат Третьяков. Я склонен с ним согласиться.

А вот второй пример. Практически под копирку сейчас развивается еще один корпоративно-правовой спор в российском ВПК. Осенью прошлого года Следственный комитет (СК) РФ вдруг заинтересовался некоторыми статьями расходов ПАО «Туполев» — всемирно известного российского разработчика и производителя авиатехники военного, специального и гражданского назначения. Следователям показались подозрительными выплаты предприятия — и вновь за оказанные юридические услуги. Они — при наличии в ПАО собственного юридического отдела — оказывались известным на правовом рынке подрядчиком: юридической компанией «Каменская & партнеры». В ходе проверки СК было установлено, что еще в 2012 году управляющему партнеру компании Татьяне Каменской перечислялись деньги за профессиональную работу. Всего же в период 2013–2016 годов Каменская, по версии следствия, получила от предприятия 153,9 млн руб.

И здесь правоохранители полагают, что денежные средства были банально выведены со счетов предприятия, а юридические услуги стали лишь благовидным предлогом для этого. По фактам, установленным проверкой, возбуждено уголовное дело о растрате, которое сейчас расследуется.

Волков бояться…

В обоих случаях адвокатам сейчас вменяется то, что выплаченные гонорары как минимум несоразмерны оказанным услугам. Следствие считает «призовые» сотни миллионов рублей не чем иным, как «торговлей правосудием» и «платой за покупку судебных решений». И это при том, что, повторюсь, фигурантами по обоим делам являются вовсе не люди в мантиях.

Что делать в такой ситуации профессиональным защитникам? Как не попадать в ситуации Третьякова/Каменской, когда на одной чаше весов — очень солидный даже по мировым меркам гонорар за высокопрофессиональную работу, а на другой — оппоненты в дорогих костюмах или погонах, желающие, чтобы такой счастливчик все до копейки вернул заказчику, а попутно сменил рабочий кабинет на камеру?

Можно, конечно, работать pro bono либо исключительно с малоимущими слоями населения, сознательно избегая большого бизнеса и высоких гонораров. Нет сверхдоходов, зато есть свобода и спокойный сон. Можно уйти в защитники по назначению. Но и эта стезя не гарантирует иммунитет от уголовного преследования, правда, уже по делам, которые экономическими можно считать с большой натяжкой.

Есть в «деле Третьякова» и положительный момент. Оно вызвало в профессиональной среде масштабную дискуссию: как оградить адвокатов от неправовых критериев оценки их взаимоотношений с доверителями. В ходе обсуждений стало очевидно — нормативная неопределенность института «гонорара успеха» выходит боком и самим адвокатам, и их клиентам.

Таким образом, у отечественного юриста имеется и третий путь: вместе с коллегами из адвокатских палат бороться за изменение правового поля. Так, по мнению вице-президента Адвокатской палаты Москвы Вадима Клювганта, посягательства на адвокатские вознаграждения нарушают сразу несколько не отчуждаемых конституционных прав граждан. А курирующий российскую адвокатуру заместитель министра юстиции РФ Денис Новак убежден: незыблемость гонораров защиты, равно как и уменьшение для них подоходного налога, должны стать краеугольными камнями проекта Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, которая в настоящее время обсуждается профессиональным сообществом. В частности, для этого следует официально допустить осуществление деятельности адвоката в хозяйственных обществах и заключение соглашений не лично с адвокатом, а с адвокатским образованием.

Пока же нормативной революции не произошло, любому российскому адвокату следует больше доверять интуиции, тщательно изучать не только контрагентов, но и собственных доверителей. Наконец, помнить старую французскую мудрость: qui ne risque pas il ne boit pas de champagne («Кто не рискует, тот не пьет шампанское»). Она в России, похоже, будет актуальна еще многие-многие годы.

Гражданское право в системе права

1. Гражданское право является одной из отраслей права, входящих в систему российского права. Это означает, что само гражданское право, его институты применяются не как нечто абсолютно обособленное и самодовлеющее, а в определенной системе, во взаимодействии с другими отраслями права.

Исследовать гражданское право в системе права — это значит поставить по крайней мере три вопроса и дать на них ответы. Первый — о месте гражданского права в правовой системе. Второй — чем отличается гражданское право от других отраслей и как их разграничить между собой. Третий — может ли, и если да, то как именно, гражданское право взаимодействовать с другими отраслями права.

Общепризнанно, что каждая отрасль права имеет свой предмет регулирования. Но отношения, регулируемые правом, находятся за пределами самого права, хотя и определяют его юридическое содержание. Следовательно, по предмету можно разграничить сферы применения отраслей права, но нельзя выявить различия отраслей права по их юридическому содержанию. Поскольку и само право, и каждая из его отраслей есть средство воздействия на отношения, то наиболее четко они отличаются друг от друга по способу воздействия на отношения, т.е. по присущим отраслям права методам регулирования. Именно методы регулирования в концентрированном виде отражают юридическое содержание каждой отрасли права.

2. Исходя из этого, все отрасли права можно разделить на следующие группы. Первая — конституционное право. Вторая — отрасли с дозволительным, т.е. правонаделительным, регулированием. Третья — отрасли с обязывающим регулированием. Четвертая группа характеризуется запретительным регулированием. И наконец, последняя, пятая группа — это судоустройственное и судопроизводственное, т.е. судебное, право, характеризующееся обеспечительным регулированием.

Конституционное право по своему содержанию и функциям обеспечивает закрепление основ конституционного строя, прав и свобод человека и гражданина, регулирует государственное устройство, структуру, функции и полномочия органов государственной власти и местного самоуправления. Оно является правовым фундаментом системы российского права, основой всего законодательства нашего государства. Социально-экономические и политические принципы, закрепленные в Конституции РФ, находят свою конкретизацию и развитие во всем законодательстве страны, во всех отраслях права. Конституционные принципы общественного устройства — это и есть то, что цементирует все отрасли права между собой и составляет основу его единства. В то же время каждая из отраслей права применительно к регулируемым отношениям формирует систему правового регулирования соответствующих отношений, базируясь на принципах, закрепленных в Конституции .

Взаимодействие между конституционным и гражданским правом состоит в том, что конституционное право устанавливает основы экономических отношений, отношений между государством и человеком, гражданином. Эти принципиальные положения находят свое отражение и развитие в нормах гражданского права. Конституционное право — базовая отрасль для гражданского права, представляющая собой его фундамент, как и всей правовой системы. Поэтому основные принципы гражданского права обнаруживаются прежде всего в Конституции РФ. Толкование и применение норм гражданского права должно происходить в совокупности с толкованием и применением конституционных норм, закрепляющих исходные положения для отношений, регулируемых гражданским правом.

С этих позиций наибольшее значение для гражданского права имеют положения, относящиеся к собственности, предпринимательской деятельности, правам человека и к их судебной защите. Гражданское право своим содержанием развивает и конкретизирует положения Конституции, содержащиеся в ст. ст. 8 , 9 , 34 — 36 , 46 , 53 и др.

3. Исторически семейное, трудовое и природоресурсное право в прошлом представляли собой единую отрасль — гражданское право. Постепенно эти отрасли отделились от гражданского права. Это указывает на то, что все названные отрасли обладают известным сходством, но в то же время если каждая из них — это самостоятельная отрасль права, то очевидно, что они имеют отличительные юридические признаки. Метод регулирования каждой из этих отраслей, будучи сходным с методом гражданско-правового регулирования, вместе с тем обладает тем или иным своеобразием.

Общее в методах гражданского права и отделившихся от него отраслей как раз и состоит в том, что все они являются отраслями с дозволительным регулированием. В этих отраслях преобладают не нормы-запреты и не нормы-обязывания, а дозволительные нормы, в результате действия которых участники соответствующих отношений (гражданских, семейных, трудовых, земельных) выступают в качестве правообладающих лиц. Их права осуществляются ими для реализации своих интересов и удовлетворения тех или иных потребностей. Что касается отличий названных отраслей права от гражданского права, то они должны быть рассмотрены применительно к каждой отрасли права отдельно.

4. Отличие гражданского права от отраслей права с обязывающим регулированием, таких как административное, финансовое, налоговое право, очевидно. Они не только различны, но и по основным юридическим характеристикам и методам воздействия в известном смысле противоположны. Если субъекты гражданского права между собой юридически равны и автономны в правовом отношении, то участники административных, финансовых, налоговых отношений, напротив, юридически не равны, находятся в отношениях власти и подчинения, поскольку во всех этих отношениях в качестве одной из сторон выступают государство и его органы власти. Они обладают властной компетенцией, которая позволяет им совершать действия и издавать акты, обязательные для другой стороны соответствующих отношений.

Столь существенные различия рассматриваемых отраслей права теоретически и практически исключают возможность применения норм одной отрасли права к другой, т.е. норм, например, налогового законодательства к гражданским отношениям или норм гражданского права к налоговым отношениям. Следовательно, чрезвычайно важно четко различать сферы действия рассматриваемых отраслей гражданского права, не допускать их смешения и исключать ошибки, состоящие в неправомерном использовании норм одной отрасли права для регулирования отношений, являющихся предметом другой отрасли права. На это прямо указывает п. 3 ст. 2 ГК: к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством.

5. Но, несмотря на различия и даже противоположность норм, с одной стороны, гражданского права, а с другой — административного, финансового, налогового права, возможно и известное взаимодействие рассматриваемых отраслей права. Такое взаимодействие, будучи необходимым, действительно предусмотрено в ряде случаев законодательством и имеет практическое применение. Так, ст. 11 ГК в п. 2 указывает на то, что защита гражданских прав может осуществляться в административном порядке в случаях, предусмотренных законом. Совершенно очевидно, что для защиты гражданского права в административном порядке требуется, чтобы этот порядок был установлен нормами именно административного права. Вместе с тем и нормы гражданского права могут использоваться для защиты гражданских прав в сфере административных отношений. Так, ст. 16 ГК предусматривает, что если незаконными действиями или актами государственных органов гражданину или юридическому лицу причиняются убытки, то они подлежат возмещению за счет соответствующего государственного или муниципального образования. В данном случае гражданские права защищаются гражданским же правом, хотя нарушение гражданских прав происходит в сфере вертикальных административных правоотношений.

6. Гражданское право и уголовное право разграничиваются легко, поскольку речь идет о совершенно разных и во многом даже противоположных отраслях права. Уголовное право регулирует отношения, в которых в обязательном порядке участвует государство, устанавливающее запреты на совершение общественно опасного поведения и меры уголовной ответственности, уголовного наказания за нарушение этих запретов. Следовательно, уголовное право регулирует отношения, основанные на власти и подчинении сторон, и в качестве основного правового предписания использует запреты с возложением за их нарушение мер уголовной ответственности.

Вместе с тем чрезвычайно важным представляется взаимодействие гражданского и уголовного права. Гражданские права нуждаются в применении не только мер гражданско-правовой защиты, в результате которой происходит восстановление нарушенного гражданского права или предоставление потерпевшим известной имущественной компенсации, но и мер уголовно-правовой охраны.

7. Гражданское право и процессуальное право соотносятся как содержание и форма. Поскольку применяемое право — гражданское право — построено на началах правонаделения, правовой автономии, диспозитивности, правовой инициативы, то естественно, что гражданское судопроизводство покоится на началах правовой свободы, диспозитивности, состязательности сторон — истца, добивающегося защиты нарушенного права, и ответчика, возражающего против применения к нему соответствующих принудительных мер.

8. Основным делением в праве, в том числе и в праве российском, является деление его на частное и публичное.

В теории права существование основного подразделения в праве связывается с наличием в обществе частных и публичных интересов. Частное право обеспечивает права отдельного лица, наделяя каждого из них правовыми средствами реализации их частных потребностей и интересов. Напротив, публичное право содержит в себе правовые возможности признания и осуществления прав всех граждан общества, т.е. публичных интересов. При этом под публичным интересом понимаются не столько интересы государства, сколько совокупные интересы граждан данного общества. Государство же должно выступать в качестве выразителя публичных интересов и представлять интересы общества в целом. Важнейшая задача любой правовой системы состоит в установлении оптимального соотношения частных и публичных интересов.

Далее, публичное право и частное право различаются по субъектам и характеру правоотношений. В отношениях, опосредуемых публичным правом, в качестве одной из сторон всегда выступает государство в лице соответствующих государственных органов. По своему типу отношения, регулируемые публичным правом, представляют собой властеотношения, которые строятся на основе подчинения других участников этих отношений государству. В рамках публично-правовых отношений государство реализует себя как власть, выполняет свои властные функции для достижения определенных общественно полезных целей. Напротив, в отношениях, опосредуемых частным правом, т.е. как власть, оно не участвует. Если оно и участвует в этих отношениях, то лишь как обычный субъект, ничем не отличающийся от других участников частноправовых отношений. Отношения, опосредуемые частным правом, строятся как отношения горизонтальные, как общественные связи между правовыми субъектами, не подчиненными друг другу.

Публичное право и частное право, в силу особенностей регулируемых отношений, отличаются друг от друга как способом, так и механизмом воздействия на общественные отношения. Для публичного права, регулирующего отношения на началах субординации субъектов, свойственно развитое интенсивное регулирование, которое носит централизованный характер. В отраслях публичного права абсолютно преобладают императивные нормы. По содержанию правовые предписания, содержащиеся в публичном праве, представляют собой либо предписания-запреты, как в уголовном праве, либо предписания-обязывания, как, например, в налоговом праве. При этом в публичном праве для обеспечения реализации правовых предписаний довольно интенсивно используется принуждение в виде административных, уголовных и иных санкций.

Напротив, в частном праве, регулирующем отношения на началах координации субъектов, широко используется предписание в виде дозволения. Абсолютно преобладают диспозитивные нормы, обеспечивающие использование в регулировании субъективного усмотрения участников отношений в виде их договоров. Таким образом, правовое регулирование характеризуется началами децентрализации. Дозволительное и диспозитивное регулирование отношений исключает необходимость интенсивного использования принуждения для реализации правил, содержащихся как в нормах права, так и в договорах. Основным побудительным началом к исполнению правовых предписаний выступает личный интерес участников данных отношений.

К публичному праву относятся конституционное (государственное) право, административное право, судебное право, финансовое и налоговое право, право социального обеспечения, уголовное право, а также природоохранительное право.

К частному праву относится прежде всего гражданское право, а также семейное, трудовое, природоресурсное право. Именно гражданское право по своему содержанию и своим правовым чертам относится к числу классических отраслей частного права. Поэтому оно является центром, ядром частного права.

Преступление – понятие, чем отличается от правонарушения

В обывательской жизни понятия преступления, проступка, правонарушения часто путаются, правонарушения принимаются за преступления, а действия, на первый взгляд не дотягивающие до криминала, в действительности являются преступлением. Не каждое правонарушение или проступок является преступлениям. Уголовный закон в общей части, а именно в ст. 14 УК РФ определяет преступление, как общественно опасное деяние, совершенное виновно и запрещенное уголовным кодексом под угрозой наказания. Часть вторая той же статьи говорит, что не будет являться преступлениям деяние, либо бездействие, хотя формально и содержащее признаки преступления, но не представляющее общественной опасности в силу малозначительности.

Таким образом, преступлением является деяние, содержащее следующие признаки:

— общественная опасность (материальный признак), то есть способность деяния причинить вред охраняемым законом интересам, либо создать угрозу его причинения;

— уголовная противоправность (формальный признак), то есть наличие прямого запрета в УК РФ;

— наличие вины в форме умысла или неосторожности;

— наказуемость, то есть возможность назначения уголовного наказания.

Отличие преступления от правонарушения в том, что преступление всегда нарушает уголовный закон, имеет большую общественную опасность, наказание за него может быть назначено только судом.

Общественная опасность – одна из основных обязательных характеристик любого преступления. Различается по характеру общественной опасности, что является качественным признаком и определяется объектом преступления, то есть теми общественными отношениями на которые совершается посягательство, и по степени общественной опасности, что является количественным признаком, который определяется уже тяжестью наступивших последствий (причинённым вредом), формами вины и способами совершения преступления.

В соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ деяние, хотя формально и содержащее признаки предусмотренного уголовным кодексом деяния, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности, не является преступлением, что законодательно закрепляет общественную опасность как неотъемлемую характеристику преступления.

Статья 15 УК РФ подразделяет преступления на категории, в зависимости характера и степени общественной опасности:

небольшой тяжести (умышленные и неосторожные деяния, за которые максимальное наказание не превышает 3 лет лишения свободы);

средней тяжести (умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание не превышает 5 лет лишения свободы и неосторожные, за совершение которых предусмотрена ответственность максимального наказание свыше 3 лет лишения свободы);

тяжкие (умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание не превышает 10 лет лишения свободы);

особо тяжкие (умышленные деяния, за совершение которых предусмотрено наказание свыше 10 лет лишения свободы или более строгое).

Совокупность образующих преступление признаков является его составом.

Признаки состава преступления – обобщенное юридически значимое свойство, которое присуще всем преступлениям определённого вида. Отдельные признаки группируются в укрупненные группы, называемые элементами состава преступления:

объект, то есть охраняемое уголовным законом общественное отношение, подвергшееся посягательству в результате преступления;

объективная сторона, тот есть внешнее проявление преступления в реальной действительности;

субъект, то есть лицо, совершившее преступление (определяется гл. 4 УК РФ);

Читайте также  Уголовная ответственность застройщика

субъективная сторона, то есть отношение субъекта преступления к совершенному деянию и его последствиям.

Объект преступления определяет социальную сущность и общественную опасность деяния. Классифицируется как общий (охраняемые законом общественные отношения), родовой (определяется соответствующим разделом УК РФ, как группа однородных общественных отношений), видовой (определяется соответствующей главой УК РФ, как более узкая группа однородных общественных отношений) и непосредственный (общественные отношения, на которое посягает конкретное преступление, определено конкретным составом Особенной части УК РФ). Например, ст. 127 УК РФ Незаконное лишение свободы, непосредственным объектом посягательства которого является право человека на свободное передвижение, выбор места жительства, гарантированные ст. 27 Конституции РФ. Видовым объектом является свобода честь и достоинство личности, и родовым личность человека.

Объективная сторона преступления определена непосредственно в диспозиции каждой статьи Особенной части УК РФ. Значение объективной стороны в том, что она входит в основание уголовной ответственности, необходима для правильной квалификации деяния, ее признаки могут быть рассмотрены как не влияющие на квалификацию, но учитываемые при определении вида и размера наказания. Обязательными признаками объективной стороны являются общественная опасность деяний, общественная опасность последствий, причинная связь. Также признаками объективной стороны (факультативными) являются время, место, способ, орудия и средства совершения преступления, обстановка совершения преступления.

В зависимости от объективной стороны, составы подразделяются на материальные, то есть указывающие на обязательность наступления общественно-опасных последствий (ст. 167 УК РФ – умышленное уничтожение или повреждение имущества), формальные, то есть указывающие только на преступное деяние (например с т. 213 УК РФ хулиганство) и усеченные, то есть указывающие на окончание преступления до стадии его полного завершения (например ст. 209 УК РФ бандитизм – для совершения преступления достаточно только создать вооруженную группу с целью нападения на граждан, нападать на граждан с целью завладения имуществом вовсе не обязательно).

Состав преступления является основанием уголовной ответственности и позволяет квалифицировать деяния определенного лица как соответствующее диспозиции определённой нормы Особенной части УК РФ.

Составы преступлений по степени общественной опасности могут быть основными, то есть не содержащие каких-либо отягчающих, либо смягчающих обстоятельств (например ч. 1 ст. 158 УК РФ кража – то есть тайное хищение чужого имущества), квалифицированными, то есть содержащими отягчающие обстоятельства (например ч. 2 ст. 158 УК РФ кража, совершенная группой лиц) и привилегированными, то есть содержащими смягчающие обстоятельства (например ст. 107 УК РФ убийство в состоянии аффекта, аффект в данном случае смягчает участь).

Также составы преступлений подразделяются по диспозиции на простые, то есть кратко описывающие признаки преступления (например ст. 105 УК РФ убийство – умышленное причинение смерти), сложные, то есть описывающие единое посягательство более чем на один объект (например ч. 4 ст. 111 УК РФ причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть человека, то есть причинен умышленно вред здоровью и вторая форма вины в виде неосторожности по причинению смерти) и альтернативные, то есть предусматривающие совершение хотя бы одного из указанных в диспозиции действий (например ч. 1 ст. 132 УК РФ мужеложество, лесбиянство или иные действия сексуального характера с применением насилия, то есть ответственность наступает за применения любого из указанных действий).

Таким образом, признаки состава преступления всегда должны содержать объект и субъект, а также объективную и субъективную стороны, преступления подразделяются по объективной стороне на материальные, формальные и усеченные, по степени общественной опасности на основные составы, квалифицированные и привилегированные, по диспозиции на простые, сложные и альтернативные. Также, по тяжести преступления подразделяются на небольшой тяжести, средней, тяжкие и особо тяжкие. Преступление всегда должно быть виновным деянием, вина в форме умысла или неосторожности.

Преступление: виновное — общественно опасное – запрещенное УК –угроза наказания

объект – объективная сторона: материальные – формальные – усеченные

объект преступления – общий – родовой – видовой — непосредственный

субъект (гл. 4 ст.ст. 19-23 УК РФ) – субъективная сторона: вина – умысел (неосторожность)

вина (ст. 24 УК РФ): умысел — неосторожность

общественная опасность (ст. 14 УК РФ): характер общественной опасности (качественная хар-ка) (объект преступления) – степень общественной опасности (количественная хар-ка) (форма вины, размер вреда, способ совершения)

по степени общ. опасности: основные – квалифицированные – привилегированные

по диспозиции: простые – сложные – альтернативные

по тяжести (ст. 15 УК РФ): небольшой – средней – тяжкие – особо тяжкие

Не допускать двойной ответственности

Резник Генри

Правило non bis in idem, согласно которому никто не может быть наказан дважды за одно и то же нарушение, является универсальным принципом законодательного регулирования юридической ответственности и закреплено в актах международного права (п. 7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 1 ст. 4 Протокола № 7 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод), Конституции РФ (ч. 1 ст. 50), УК РФ (ч. 2 ст. 6), КоАП РФ (ч. 5 ст. 4.1).

Между тем на практике выявились сложности в применении данного принципа при привлечении лица к ответственности за содеянное, предусмотренной различными отраслевыми законами. Вопрос о соотношении уголовной и дисциплинарной ответственности адвокатов затрагивался и в Разъяснении Комиссии Федеральной палаты адвокатов РФ по этике и стандартам № 02/16 от 28 января 2016 г. Но в дисциплинарной практике адвокатских палат случаев необходимости применять non bis in idem до последнего времени не наблюдалось. И вот в АП г. Москвы появилось сразу два. Оба – с подачи регионального органа юстиции.

Представления Московского горюста

Представления о привлечении к дисциплинарной ответственности адвокатов Г. и М. идентичны и внесены ГУ Минюста РФ по г. Москве, по информации от начальников двух столичных СИЗО. Адвокаты были осуждены за совершение административных правонарушений, связанных с проносом на территорию места содержания под стражей запрещенных предметов. Прилагая к представлениям постановления районных судов о признании адвокатов виновными в совершении правонарушений и назначении обоим наказания в виде штрафа, уполномоченный орган юстиции предлагал возбудить в отношении адвокатов дисциплинарные производства, поскольку эти противоправные действия также нарушают нормы КПЭА, подрывают доверие к адвокатуре.

Позиция АП г. Москвы

Дисциплинарные производства были прекращены на основе правила non bis in idem в связи с отсутствием в представлениях горюста ссылок на какие-либо иные действия (бездействие) адвокатов, которые бы не охватывались и не были оценены вступившими в законную силу постановлениями районных судов, на основании которых адвокаты были привлечены к административной ответственности, и которые требовали бы их оценки со стороны Квалификационной комиссии и Совета в рамках именно дисциплинарной юрисдикции.

В заключениях Квалифкомиссии и решениях Совета указано, что в случае, когда конкретные действия (бездействие) адвоката уже получили окончательное разрешение в рамках какой-либо иной юрисдикции, в том числе административной, квалифкомиссия и совет палаты лишены какой-либо законной возможности повторной оценки тех же самых действий через призму дисциплинарной ответственности данного адвоката, поскольку они уже были установлены и зафиксированы вступившим в законную силу решением.

Такие выводы основывались на постановлениях Конституционного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека. КС последовательно констатировал, что буквальное содержание ч. 1 ст. 50 Конституции РФ, ограниченное только уголовной ответственностью, не означает, что Конституция допускает неоднократное привлечение к административной или дисциплинарной ответственности за одно и то же деяние 1 .

КС указывал, что «положение статьи 50 (часть 1), конкретизированное федеральным законодателем применительно к сфере действия Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях посредством абсолютного запрета несения кем-либо административной ответственности дважды за одно и то же административное правонарушение, распространяется и на случаи привлечения лица за содеянное одновременно к ответственности по статье данного Кодекса и к ответственности, хотя и предусмотренной отраслевыми федеральными законами, но по своей правовой природе являющейся публично-правовой, носящей, по общему правилу, карательный, а не восстановительный характер» 2 .

ЕСПЧ, признавая правило non bis in idem в качестве фундаментального принципа, отмечал, что «применение этого принципа регулируется триединым условием тождества фактов, единства нарушителя и единства защищаемого правового интереса. Следовательно, согласно этому принципу, к одному и тому же лицу не может быть более одного раза применена санкция за однократное незаконное поведение, рассчитанная на защиту одного и того же правового актива» 3 .

В ситуации с дисциплинарными производствами в отношении адвокатов Г. и М. все вышеназванные три условия, позволявшие применить принцип non bis in idem, полностью соблюдены.

Тождество фактов, указанных в представлениях горюста и постановлениях судов, единство лица, в отношении которого ставится вопрос о привлечении к ответственности во взаимосвязи с единством защищаемого правового интереса, заключающегося в обеспечении соблюдения установленного законом порядка в сфере деятельности следственных изоляторов, свидетельствуют о недопустимости применения к адвокатам дисциплинарной санкции, которая является публично-правовой мерой ответственности и не носит восстановительного характера, так как примененное к ним в порядке производства по делам об административных правонарушениях наказание в виде штрафа уже обеспечило защиту нарушенного противоправными действиями охраняемого правового интереса.

Возражения горюста и Разъяснение № 2/16 КЭС ФПА

В возражениях на заключение КК орган юстиции отстаивал правомерность двойной ответственности адвокатов за однократное административное правонарушение, ссылаясь на буквальное содержание ч. 1 ст. 50 Конституции и указывая на противоречие позиции АП г. Москвы по дисциплинарному производству Разъяснению КЭС ФПА № 02/16.

На самом деле такое противоречие отсутствует. В данном Разъяснении, действительно, допускается возможность двойной (повторной) ответственности за совершение одного деяния и при этом не уточняется ее тип – публично-правовая или восстановительная. Но из контекста видно, что имеется в виду именно последняя – в дальнейшем изложении прямо называются такие ее виды, как материальная и гражданско-правовая.

Нельзя также забывать, что Разъяснение разрешало вопрос не о применении дисциплинарной ответственности к адвокату, уже наказанному за содеянное в другой юрисдикции, а о возбуждении дисциплинарного производства при наличии в поступившем обращении признаков уголовно-наказуемого деяния или административного правонарушения.

КЭС высказалась по поступившему к ней запросу абсолютно определенно: установление наличия в деянии адвоката признаков уголовно-наказуемого деяния или административного правонарушения возможно только в порядке уголовного судопроизводства либо производства по делам об административных правонарушениях; однако указание в поступающих в адвокатскую палату обращениях (допустимых поводах) на признаки преступного или административно-наказуемого деяния само по себе не является основанием для отказа в возбуждении дисциплинарного производства. КЭС также разъяснила, что в тех случаях, когда по обстоятельствам, содержащим признаки нарушения Закона об адвокатуре и (или) КПЭА, органами предварительного расследования рассматривается сообщение о преступлении либо возбуждено уголовное дело, дисциплинарное производство может быть отложено по усмотрению органов адвокатской палаты до окончания процедуры уголовного судопроизводства.

Руководствуясь данными Разъяснениями, органы адвокатской палаты разрешают дисциплинарное производство в зависимости от возможности разграничить признаки уголовно-наказуемого деяния от признаков дисциплинарного проступка: либо производство откладывают, либо прекращают, либо рассматривают только в части обвинения в совершении дисциплинарного проступка.

Важно подчеркнуть, что проблемы двойной уголовной и дисциплинарной ответственности в адвокатуре вообще не существует, так сказать, по определению: в случае осуждения адвоката за умышленное преступление его статус прекращается советом адвокатской палаты субъекта РФ автоматически и безальтернативно, исключая дисциплинарное разбирательство каких-либо претензий к адвокату. При этом Закон об адвокатуре не допускает прекращения статуса адвоката за совершение административного правонарушения или неосторожного преступления.

Уместно будет также обратить внимание на то, что в отношении других спецсубъектов недопустимость совмещения административной и дисциплинарной ответственности урегулирована в КоАП РФ и отраслевых законах. Статья 2.5 КоАП устанавливает, за какие правонарушения военнослужащие, сотрудники Следственного комитета, органов внутренних дел, войск национальной гвардии, таможенных органов несут дисциплинарную ответственность, а за какие – административную на общих основаниях. Эту норму закрепляет Дисциплинарный устав Вооруженных Сил РФ, предусматривая, что «за административные правонарушения военнослужащие несут дисциплинарную ответственность в соответствии с Дисциплинарным уставом Вооруженных Сил Российской Федерации, за исключением административных правонарушений, за которые они несут ответственность на общих основаниях» (п. 47).

То, что адвокаты несут ответственность на общих основаниях за любые административные правонарушения, не должно вводить в заблуждение. Запрет двойной публично-правовой (карательной) ответственности за одно и то же деяние не знает исключений, ибо, как указал КС, обеспечивает правовую безопасность, правовую определенность и стабильность 4 .

1 Постановление КС от 21 марта 2013 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта «в» пункта 2 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» в связи с жалобами граждан Р.В. Боскачева, И.В. Овсянникова и Д.А. Савельева»» (п. 4.2).

2 Постановление КС от 4 февраля 2019 г. № 8-11 «По делу о проверке конституционности статьи 15.33.2. Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой гражданки У.М. Эркеновой» (п. 4.3).

3 Постановление ЕСПЧ от 10 февраля 2009 г. по делу «Сергей Золотухин против России», жалоба № 14939/03, Большая Палата (п. 36).

4 Постановление КС от 11 мая 2005 г. № 5-П «По делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива «Содействие», общества с ограниченной ответственностью «Карелия» и ряда граждан» (п. 3.1).

Гражданские споры с уголовным оттенком — новая российская реальность

Гражданские споры с уголовным оттенком — новая российская реальность

Столь широкое привлечение правоохранителей для разрешения коммерческих споров предсказуемо изменило саму парадигму этих споров: все чаще стороны конфликта и их юристы считают такое положение дел нормальным, а юристы даже сами рекомендуют привлекать уголовный ресурс для разрешения спора.

Наиболее вероятной причиной этого служит чрезмерное укрепление силового блока и повышение его роли в сферах жизнедеятельности страны, не связанных с действительными целями деятельности силовых ведомств.

Я ни в коем случае не считаю данную практику нормальной и, напротив, в корне не согласен с ней. Гражданские споры должны разрешаться только цивилизованными способами — в гражданских судах и без привлечения «силового ресурса».

Но поскольку уголовное давление в гражданских спорах имеет место как системное явление, то не говорить об этом явлении тоже нельзя. В этой статье мне бы хотелось показать наиболее яркие отличия в разрешении гражданских споров свойственными для них гражданскими судами и чуждыми для них уголовными судами. Этими различиями можно проиллюстрировать все те несправедливые преимущества, которые получают сторонники «силового ресурса».

Еще раз оговорюсь, эта практика представляется мне порочной, и она не должна находить поддержки у юридического сообщества и участников споров.

Более легкое получение доказательств и расширение арсенала этих доказательств

Ни для кого не секрет, что в гражданском и арбитражном процессе (далее для удобства — гражданский процесс) доказывание осуществляется на основе принципов состязательности. При этом нередко стороны не могут истребовать доказательства с помощью суда у третьих лиц, так как суды в этом отказывают.

Более того, если доказательства удерживаются другой стороной, то истребовать такие доказательства вообще очень тяжело. Как правило, суды отказывают в таком истребовании со ссылкой на отсутствие у суда такого права и ограничиваются указанием на то, что суд вправе лишь предложить другой стороне представить соответствующие доказательства. В конечном счете заинтересованная сторона оказывается в затруднительном положении и не может доказать свои аргументы и возражения.

В уголовном деле ситуация обстоит совсем иначе. С помощью допросов, выемок, обысков, очных ставок и иных следственных действий, в которых стороны не могут отказаться от дачи показаний или выдачи предметов, сбор доказательств очевидно легче.

То, что в гражданском процессе подлежало бы доказыванию только предусмотренными законом доказательствами (ст. 68 АПК РФ), в уголовном процессе может доказываться более широким спектром доказательств, например свидетельскими показаниями, легализованным рапортом оперативного работника и др.

Таким образом, потерпевший в уголовном деле чувствует себя более вольготно, а принцип состязательности подменяется по сути инквизиционным процессом на стадии следствия.

Пропуск исковой давности больше не проблема. В уголовных делах исковая давность не пропущена, даже если она пропущена

Для гражданского процесса пропуск срока исковой давности смерти подобен. Суд откажет в иске, несмотря на наличие убедительных доказательств и сильной позиции по существу спора.

В целом, порядок исчисления сроков в гражданском процессе можно признать понятным и определенным. И это, конечно, очень хорошо, так как правовая определенность имеет невероятно большое значение. Из этого ряда выбиваются иски прокуроров в защиту интересов общества и государства, но это не меняет общей картины о наличии правовой определенности в вопросах применения сроков исковой давности.

В уголовных делах не все так просто и понятно. По общему правилу, срок давности начинает течь с момента, когда потерпевшее лицо узнало или должно было узнать о нарушении его права. В уголовных делах суды отходят от данного правила и могут начать исчислять давность не с указанного выше момента, а с даты вынесения приговора.

Не так давно Верховный суд в своем Определении от 24.08.2021 № 4-КГ21-34-К1 все же указал, что давность исчисляется не с момента вынесения приговора, а начинает течь с того самого момента, когда потерпевший узнал или должен был узнать о нарушении этого права.

К сожалению, нижестоящие суды не всегда последовательно применяют практику и разъяснения высших судов, в связи с чем риск исчисления срока давности с момента вынесения приговора сохраняется, а недобросовестные участники спора могут использовать такие лазейки для обхода последствий пропущенного самими же участниками спора срока исковой давности.

Обход сущности юридического лица в целях получения наиболее «удобного» ответчика

В гражданском процессе принципы обособленности имущества юридического лица и ограниченности ответственности участников размером соответствующего участия в уставном капитале не вызывают ни у кого сомнений. Нельзя просто так взять и привлечь в качестве ответчика по делу участников юридического лица, бенефициаров и иных контролирующих организацию лиц.

Да, есть экстраординарные способы защиты прав в виде привлечения к субсидиарной ответственности. Но они носят характер именно исключительности и повально не применяются (мы оставим за скобками вопросы субсидиарной ответственности в делах о банкротстве).

В уголовном праве на примере ряда громких дел с известным контекстом корпоративная вуаль игнорируется. К ответственности привлекаются участники юридического лица, его бенефициары и иные контролирующие лица, а потерпевшими по делу признаются не только реальные собственники имущества — юридические лица, но и участники этого юридического лица.

Эффективно, не поспоришь. Но от этой эффективности в краткосрочной перспективе сильно страдает бизнес-инициатива в долгосрочном горизонте. Дело в том, что само создание юридического лица имеет своей целью ограждение участника от персональных имущественных рисков.

Так, неудачный бизнес-проект в конечном счете окажет негативное влияние именно на юридическое лицо, а участник юридического лица не будет персонально привлечен к ответственности (при отсутствии известных злоупотреблений). В свою очередь, участник юридического лица сможет запустить иные бизнесы и в итоге такой подход окажет положительное влияние, экономическая среда улучшается, а благосостояние общества прирастает. Положительный опыт использования юридических лиц в экономической деятельности подтвержден столетиями.

Но для специалистов в уголовном праве данные принципы не кажутся столь близкими, юридические лица для них — это не средство повышения экономического благосостояния, а лишь ширма, за которой преступники скрываются и проворачивают свои темные делишки. Такой подход, конечно, имеет мало общего с конструкцией юридического лица.

Однако с использованием этого подхода недобросовестные участники спора получают те преимущества, которые они в принципе не могли бы получить при нормальном положении вещей и при рассмотрении спора в гражданском процессе.

Легкое получение обеспечительных мер

Статистика принятия обеспечительных мер в гражданском процессе, мягко говоря, вызывает не самые приятные эмоции.

В арбитражных судах в регионах и в судах общей юрисдикции шансы на получение обеспечительных мер невелики, но все же их можно получить. В арбитражных судах московского региона обеспечительные меры даются по очень большим праздникам. Таких праздников не много.

В уголовных делах ситуация обстоит намного интереснее. После возбуждения уголовного дела суды охотно накладывают аресты и принимают иные обеспечительные меры. Нередко арестованным оказывается не только имущество подозреваемого, но и других лиц, а размер арестованного имущества в разы может превышать сумму заявленного ущерба.

С одной стороны, хочется порадоваться за эффективное обеспечение исполнения судебных актов по уголовным делам. С другой стороны, не хотелось бы, чтобы становление института обеспечительных мер по гражданским делам происходило таким способом.

Изоляция оппонента и членов его семьи

Сейчас сложно себе помыслить заключение должника под стражу по гражданским спорам, рассматриваемым в гражданском процессе. Цивилизованный порядок разрешения споров изжил этот рудимент как чуждый гражданским отношениям, основанным на автономии воли участников гражданских отношений и уважении их личности.

Читайте также  Принципы и виды подсудности уголовных дел

Вместе с тем в уголовных делах к заключению под стражу совершенно иной подход, что объяснимо спецификой уголовного права. Но крайне огорчает, что созданные исключительно для уголовных целей меры принуждения применяются для разрешения кардинально других отношений – гражданских споров.

Суды и следствие без непреодолимых препятствий могут отправить оппонента за решетку. Здесь, как минимум, три лежащих на поверхности незаконных «преимущества» для «потерпевшего»:

  • Устранение конкуренции. Даже незначительное нахождение подозреваемого в заключении может критически повлиять на его бизнес: клиенты уходят, сотрудники увольняются, партнеры устраняются и избегают общения с «токсичным» элементом, счета компании арестовываются, оборудование и продукция изымаются в качестве вещественных доказательств. В итоге бизнесу подозреваемого сложно противостоять такому давлению и происходит если не гибель бизнеса, то его существенное сокращение. Как следствие, с таким ослабленным бизнесом гораздо легче конкурировать.
  • Корпоративный спор требует немалых финансовых затрат на команду юристов, экспертов и иных специалистов. Если бизнес оппонента разрушен, то финансирование этой команды оказывается под большим вопросом. В результате подозреваемый будет ослаблен и не сможет эффективно защищаться.
  • Сам по себе факт заключения под стражу оказывает колоссальное давление на подозреваемого. В заключении люди ломаются, их воля искажается и они становятся более «договороспособными». Бывают случаи, когда «потерпевший» не гнушается арестом не только самого «подозреваемого», но и членов его семьи. Эффективность этой меры сравнима со степенью ее непростительной жестокости.

Для предотвращения указанной порочной практики даже специально ввели ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ. В этой норме прямо указано, что предпринимателей под арест сажать нельзя по предпринимательским преступлениям. Но все равно сажают без оглядки на закон. К сожалению, это тоже стало нормой и недобросовестные участники споров используют данные средства без ограничений.

Такое положение вещей не может считаться нормальным в любом правопорядке.

Несмотря на кажущуюся эффективность уголовного преследования, такая эффективность работает лишь в краткосрочной перспективе. Да, сегодня вы легко получили причитающееся вам исполнение. Но в долгосрочной перспективе все это очень не помогает инвестиционному климату. Конкуренты устраняются, экономика сжимается, отрасли монополизируются корпорациями.

Да и где гарантии, что завтра не придут за вами по любому вымышленному долгу и не включат против вас могучую уголовную машину? Сейчас я таких гарантий не вижу. Хочется надеяться, что в ближайшее время нормальный порядок вещей будет восстановлен и гражданские споры будут решаться не в уголовных, а в гражданских судах.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector