Правопреемство при реорганизации юридического лица

Правопреемство при реорганизации юридического лица

Статья 58. Правопреемство при реорганизации юридических лиц

1. При слиянии юридических лиц права и обязанности каждого из них переходят к вновь возникшему юридическому лицу.

2. При присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица.

3. При разделении юридического лица его права и обязанности переходят к вновь возникшим юридическим лицам в соответствии с передаточным актом.

4. При выделении из состава юридического лица одного или нескольких юридических лиц к каждому из них переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с передаточным актом.

5. При преобразовании юридического лица одной организационно-правовой формы в юридическое лицо другой организационно-правовой формы права и обязанности реорганизованного юридического лица в отношении других лиц не изменяются, за исключением прав и обязанностей в отношении учредителей (участников), изменение которых вызвано реорганизацией.

К отношениям, возникающим при реорганизации юридического лица в форме преобразования, правила статьи 60 настоящего Кодекса не применяются.

Комментарий к статье 58 ГК РФ

1. Специфическая черта всякой реорганизации — правопреемство — переход прав и обязанностей как единого целого от одного ЮЛ (правопредшественника) к другому ЮЛ (правопреемнику), а поскольку правопреемство охватывает все права и обязанности ЮЛ, оно является универсальным (а не сингулярным). Статья 58 применительно к разным формам реорганизации определяет ЮЛ-правопредшественника и ЮЛ-правопреемника и направление правопреемства. При слиянии права и обязанности каждого из сливающихся ЮЛ переходят к вновь возникшему ЮЛ; при присоединении одного ЮЛ к другому ЮЛ права и обязанности первого переходят к последнему; при разделении ЮЛ его права и обязанности переходят к вновь возникшим ЮЛ; при выделении из состава ЮЛ одного (нескольких) ЮЛ к каждому из них переходят права и обязанности реорганизованного ЮЛ; наконец, при преобразовании ЮЛ к вновь возникшему ЮЛ переходят права и обязанности реорганизованного ЮЛ (соответственно п. п. 1 — 5 ст. 58).

2. В ст. 58 упоминаются два документа — передаточный акт и разделительный баланс, документирующие правопреемство (см. также ст. 59 ГК): первый имеет место при слиянии, присоединении и преобразовании (п. п. 1, 2, 5), второй — при разделении и выделении (п. п. 3, 4). При одновременном разделении (выделении) и слиянии (присоединении) разделительный баланс выполняет функции передаточного акта (п. 8 ст. 19.1 Закона об акционерных обществах). Передаточный акт обеспечивает учет всех имущественных прав и обязанностей (имущества), переходящих от ЮЛ-правопредшественника к ЮЛ-правопреемнику; разделительный баланс обеспечивает раздел в заранее установленных пропорциях имущества между ЮЛ-правопреемниками (при разделении) или между ЮЛ-правопредшественником и ЮЛ-правопреемником (при выделении).

Поскольку при составлении разделительного баланса закон не устанавливает никаких принципов и правил распределения прав и обязанностей, эти вопросы решают лица и органы, принимающие решение о реорганизации (п. п. 1 и 2 ст. 57 ГК), однако нельзя допустить, чтобы в результате разделения (выделения) одно ЮЛ получило только права, а другое — только обязанности, так как от этого могут пострадать третьи лица (кредиторы), оказавшись один на один с заведомо брошенным «козлом отпущения».

Исходя из основополагающих требований добросовестности, разумности и справедливости (п. 2 ст. 6 ГК) и недопустимости злоупотребления правом при его осуществлении (ст. 10 ГК) при реализации права на реорганизацию в форме разделения (выделения) и распределении прав и обязанностей в порядке правопреемства целесообразно руководствоваться правилом пропорциональности (т.е. наделение большим объемом прав должно сочетаться с возложением соответствующего объема обязанностей, и наоборот). Такой подход будет обеспечивать интересы тех кредиторов, которые по каким-то причинам не воспользовались правом, предусмотренным в п. п. 2, 3 ст. 60 ГК. Кроме того, именно этот подход соответствует идее универсального правопреемства, согласно которому права и обязанности переходят как единое целое от одного ЮЛ к другому.

Другой комментарий к статье 58 ГК РФ

Правопреемство, которое имеет место при реорганизации юридического лица, ГК относит к числу универсальных (п. 1 ст. 129). Оно охватывает не только обязательства (о чем говорится в п. 1 ст. 58), но и иные как имущественные, так и неимущественные права реорганизуемого юридического лица (лиц). При этом положение о необходимости регистрации соответствующих прав на имя правообладателя сохраняет силу.

Переходят и те права и обязанности, которые не признаются и (или) оспариваются сторонами, и те, которые на момент реорганизации не выявлены. Возможные споры будут в дальнейшем разрешаться между правопреемниками в установленном законом общем порядке.

Статья 58. Правопреемство при реорганизации юридических лиц

1. При слиянии юридических лиц права и обязанности каждого из них переходят к вновь возникшему юридическому лицу.

2. При присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица.

3. При разделении юридического лица его права и обязанности переходят к вновь возникшим юридическим лицам в соответствии с передаточным актом.

4. При выделении из состава юридического лица одного или нескольких юридических лиц к каждому из них переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с передаточным актом.

5. При преобразовании юридического лица одной организационно-правовой формы в юридическое лицо другой организационно-правовой формы права и обязанности реорганизованного юридического лица в отношении других лиц не изменяются, за исключением прав и обязанностей в отношении учредителей (участников), изменение которых вызвано реорганизацией.

К отношениям, возникающим при реорганизации юридического лица в форме преобразования, правила статьи 60 настоящего Кодекса не применяются.

Комментарий к статье 58 ГК РФ

1. Реорганизация связана с переходом прав и обязанностей реорганизуемого юридического лица к существующим (при присоединении) или вновь возникающим (в остальных случаях) юридическим лицам в порядке универсального правопреемства (см. ст. ст. 129, 387 ГК). При этом имеются в виду гражданские права и обязанности юридического лица, возникшие из оснований, предусмотренных ст. 8 ГК и иными федеральными законами.

Виды объектов гражданских прав и обязанностей определяются ст. 128 ГК. К их числу относится имущество, в отношении которого абз. 3 п. 2 ст. 218 ГК содержит специальное указание о том, что в случае реорганизации юридического лица право собственности на принадлежащее ему имущество переходит к юридическим лицам — правопреемникам реорганизованного юридического лица.

Права и обязанности юридического лица в отношении конкретных видов объектов гражданских прав являются, в свою очередь, объектами бухгалтерского учета, отражаются в стоимостном выражении в бухгалтерском балансе юридического лица. В соответствии с п. 2 ст. 1 Закона о бухучете объектами бухгалтерского учета являются имущество организаций, их обязательства и хозяйственные операции, осуществляемые организациями в процессе их деятельности. Переход прав и обязанностей от реорганизованных юридических лиц на баланс юридических лиц правопреемников осуществляется на основании соответственно передаточного акта или разделительного баланса (о них см. ст. 59 ГК и коммент. к ней).

Вопросы правопреемства в отношении обязанности по уплате налогов и сборов регулируются ст. 50 НК.

2. Решение вопросов правопреемства в отношении конкретных прав и обязанностей юридического лица при его реорганизации связано с передаточным актом или разделительным балансом, которые утверждаются учредителями (участниками) юридического лица или органом, принявшим решение о реорганизации юридических лиц (см. п. 2 ст. 59 ГК).

При слиянии, присоединении и преобразовании вся совокупность прав и обязанностей реорганизованных юридических лиц переходит к одному правопреемнику — вновь созданному юридическому лицу в соответствии с передаточным актом.

При реорганизации юридического лица путем разделения и выделения права и обязанности распределяются в соответствии с разделительным балансом. В первом случае — между юридическими лицами, возникшими на основе разделенного юридического лица; во втором случае — между реорганизованным и выделившимися из него юридическими лицами.

Другой комментарий к статье 58 Гражданского Кодекса РФ

1. Как уже отмечалось, реорганизация представляет собой один из случаев универсального правопреемства. Комментируемая статья содержит правила такого правопреемства для всех форм реорганизации. Не повторяя этих положений ГК РФ, отметим, что каждое из них совокупно с нормами ст. 60 ГК РФ преследует цель обеспечить интересы кредиторов юридического лица, гарантировать сохранение обязательства и его исполнение за счет имущества вновь созданных в результате реорганизации или продолжающих свою деятельность юридических лиц.

2. Специальные правила о формах реорганизации юридических лиц содержатся в положениях ГК РФ и иных федеральных законов, посвященных отдельным организационно-правовым формам юридических лиц. Так, реорганизации обществ с ограниченной ответственностью посвящены ст. ст. 51 — 56 Закона об ООО. Реорганизация акционерных обществ регулируется ст. ст. 15 — 20 Закона об акционерных обществах.

3. Комментируемая статья содержит упоминание о передаточном акте — документе, которым должна сопровождаться реорганизация (см. комментарий к ст. 59 ГК). Разумеется, этот документ имеет значение при разделении и выделении, поскольку именно в этих случаях по итогам реорганизации будет существовать более одного юридического лица и для целей универсального правопреемства важно понимать, какие активы и пассивы были переданы каждому из них. Содержание передаточного акта небезразлично для кредиторов реорганизуемого юридического лица. Вместе с тем справедливости ради следует заметить, что при преобразовании, присоединении и слиянии права и обязанности переходят только к одному юридическому лицу, в связи с чем отсутствие упоминания в передаточном акте о тех или иных обязанностях не может повлиять на правопреемство в этих случаях реорганизации.

4. Пункт 5 комментируемой статьи фиксирует некоторые особенности преобразования. Во-первых, при преобразовании все имущество «прежнего» юридического лица переходит к «новому», поэтому какой-либо утраты обязанностей перед кредиторами в связи с преобразованием быть не может. В то же время правоотношения между юридическим лицом и его участниками в связи с преобразованием совершенно точно изменяются. Так, например, преобразование производственного кооператива в общество с ограниченной ответственностью отменяет для участника необходимость нести субсидиарную ответственность по обязательствам кооператива.

Во-вторых, в связи с тем, что при преобразовании не существует возможности нарушения прав и интересов кредиторов преобразуемого юридического лица, нет и необходимости распространять на этот случай реорганизации правила о защите кредиторов (ст. 60 ГК). Соответствующее дополнение было внесено в ст. 58 ГК РФ Федеральным законом от 5 мая 2014 г. N 99-ФЗ.

Комментарии и консультации юристов по ст 58 ГК РФ

Если у вас возникли вопросы по статье 58 ГК РФ, вы можете получить консультацию юристов нашего сервиса.

Задать вопрос можно через форму связи или по телефону. Первичные консультации бесплатны и проводятся с 9:00 до 21:00 ежедневно по Московскому времени. Вопросы, полученные с 21:00 до 9:00, будут обработаны на следующий день.

О переходе имущественных прав в порядке универсального правопреемства

Напомню, что статья 129 ГК РФ понимает под универсальным правопреемством наследование и реорганизацию. Реорганизация юридического лица происходит в форме слияния, присоединения, разделения, выделения или преобразования (статья 57 ГК РФ). В порядке универсального правопреемства объекты гражданских прав, не ограниченных в обороте, могут свободно переходить от одного лица к другому. К объектам гражданских прав относятся «вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности (РИД) и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность) и нематериальные блага» (статья 128 ГК РФ). С имуществом в универсальном правопреемстве все более или менее понятно, а вот по имущественным правам возникают вопросы.

Вот опять, перечитывая статью 128 ГК РФ, стало неуютно. Формулировки выглядят странно, понятия «имущество» и «имущественные права» смешались. Например, безналичные денежные средства представляют собой обязательственное требование, а бездокументарные ценные бумаги признаются обязательственными или иными правами. Хотя в статье 128 ГК РФ под этими объектами как будто подразумевается имущество. Также объектом гражданских прав в действующей редакции статьи 128 является «интеллектуальная собственность» (РИД и средства индивидуализации), а не имущественные права на нее. При том, что в пункте 4 статьи 129 ГК РФ предусмотрено, что интеллектуальная собственность «не может отчуждаться или иными способами переходить от одного лица к другому», а вот «права на интеллектуальную собственность», а также «материальные носители, в которых она выражена», могут. Зачем законодатель убрал из статьи 128 «исключительные права», а «интеллектуальную собственность» оставил, не совсем понятно. И вообще, исключительные права на интеллектуальную собственность признаются имущественными правами (статья 1226 ГК РФ), а про имущественные права в статье 128 и так уже говорится. Вероятно, все дело «в значимости» объекта, который надо обязательно выделить. В рассматриваемой статье скоро может появится еще один значимый объект — «цифровые права» (законопроект №424632-7). Кстати, в этом законопроекте текст статьи 128 приводится в порядок с точки зрения того, что относится к имущественным правам, а что к имуществу. Вопрос в том, целесообразно ли выделять в общих нормах ГК РФ «особые» объекты для устранения случаев правовой неопределенности, или есть иной путь решения проблем. Вот в свое время в статье 128 ГК РФ появились «бездокументарные ценные бумаги» и «безналичные денежные средства» и сразу отлегло у всех на душе. Появятся «цифровые права» — станет совсем хорошо. Верно же, коллеги?

Наследование имущественных прав

Как отмечают авторы, переход имущественного права в случае наследования вызывает определенные вопросы. Чаще всего это обусловлено тем, что такое право может быть тесно связано с личностью наследодателя или наследника, либо статус физического лица не позволяет принять и полноценно использовать такое право.

Так, Карапетов А.Г. рассматривает эту проблему на примере права на акцепт по опциону, считая сомнительной возможность перехода такого права по наследству, «когда обязательства по основному договору, заключение которого предполагается на основании опциона, тесно связаны с личностью изначального акцептанта» (Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307 — 453 Гражданского кодекса Российской Федерации. (отв. ред. А.Г. Карапетов, М-Логос, 2017). Вероятно, по этой же причине некоторые авторы ставят под сомнение и саму «универсальность» перехода прав в порядке наследования.

В качестве другого примера можно рассмотреть переход к наследнику исключительных прав на товарный знак. Так, сложности возникают, если наследник не имеет статуса индивидуального предпринимателя и не планирует его получать (так как право на товарный знак не может принадлежать гражданину, не осуществляющему предпринимательскую деятельность, статья 1477 ГК РФ). Как указал Пленум ВС РФ, унаследованное право на товарный знак «должно быть отчуждено гражданином в течение года со дня открытия наследства», либо он должен получить статус ИП и использовать товарный знак по назначению (пункт 85 постановления Пленума ВС РФ от 29 мая 2012 г. №9 «О судебной практике по делам о наследовании»).

Также проблема может возникнуть, если наследник товарного знака оказался не единственным. В этом случае право перейдет тому, кто имеет статус ИП. Если же все наследники имеют такой статус, доли выделить не получится, поскольку по ГК РФ исключительное право на объект интеллектуальной собственности не может быть поделено на доли, как того требует наследственное право. При этом, как указал ВС РФ, «положения о долевой собственности (глава 16 ГК РФ) к интеллектуальным правам не могут применяться, поскольку данные отношения регулируются соответствующими специальными нормами четвертой части ГК РФ» (определение ВС РФ от 03.07.2018 N 305-КГ18-2488 по делу N А40-210165/2016).

Вопрос о возможности совместного владения товарным знаком на основании общей нормы (статья 1229 ГК РФ) также был рассмотрен ВС РФ в указанном деле. Со ссылкой на специальные нормы о товарных знаках, суд посчитал совместное владение невозможным, если только это не коллективный знак (статья 1510 ГК РФ). Справедливо ли такое утверждение только из формальных положений ГК РФ, покажет время. На мой взгляд, в совместном владении все-таки нет непреодолимого противоречия правовой природе товарного знака. Например, для европейских стран проблема совместного владения товарным знаком вовсе не стоит так остро. Европейские директивы не содержат соответствующих положений, но каждая страна-член имеет собственное регулирование в этой части. В Бельгии и Франции совместное владение возможно из универсального правопреемства, а также из воли сторон по соглашению, включая брачный контракт. Во Франции правила о совместном владении собственностью, изложенные в Гражданском кодексе, применяются и к товарным знакам. В Германии совместное владение товарным знаком также допускается. Там может возникнуть некое лицо, в котором совместные владельцы товарного знака имеют долю. Совместное владение товарным знаком допускается и в Великобритании. Вероятно, и нам следует об этом подумать.

Имущественные права в реорганизации юридического лица

В ситуации реорганизации юридического лица проблемы перехода имущественных прав в порядке универсального правопреемства менее чувствительные, чем в наследовании. Реорганизация юридического лица не влечет за собой прекращение имущественных прав и правопреемство происходит в порядке статьи 58 ГК РФ. Однако проблемы совместного владения исключительными правами сохраняются и в этом случае. Также сохраняются некоторые процедурные проблемы, связанные с государственной регистрацией перехода исключительных прав (см. Постановление КС РФ от 3 июля 2018 г. № 28-П и историю дела), которые тоже не являются непреодолимыми.

В процессе реорганизации могут быть утрачены специфические вещные права, например, право оперативного управления, которое по ГК РФ может принадлежать лишь лицам определенной организационно-правовой формы (см. Определение Верховного Суда РФ от 17.06.2016 по делу N 309-ЭС16-1899, А60-18402/2015 и историю дела).

Некоторые вопросы также могут возникать в зависимости от формы реорганизации. Например, в случае преобразования юридического лица, включая приватизацию, как особую процедуру приобретения прав. Однако существует мнение, что преобразование вообще не является формой универсального правопреемства, поскольку при этом лицо по сути не меняется, за исключением его формы и имени (Суханов Е.А. О преобразовании юридического лица. Комментарий к Определению судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 19.07.2016 N 310-КГ16-1802 // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2016. N 10). Возможно, (несмотря на измененную в 2014 году редакцию пункта 5 статьи 58 ГК РФ) нормы ГК РФ нуждаются в некотором уточнении. Например, в целях однозначного определения возможности внесения изменений в тот или иной государственный реестр прав лишь в части наименования правообладателя без процедуры регистрации перехода права, так как по этому поводу все-таки возникают споры (см. указанное определение ВС РФ от 19.07.2016).

Коллеги, буду благодарна за другие примеры перехода имущественных прав в порядке универсального правопреемства.

Когда за обязательство отвечает реорганизуемое в порядке выделения юрлицо, а не его правопреемник?

20 февраля Верховный Суд РФ вынес Определение № 304-ЭС19-19176 по спору о взыскании поставщиком задолженности с двух юрлиц – покупателя, подвергшегося реорганизации в форме выделения, и его правопреемника.

В 2016 г. ООО «Эдем» поставило ООО «Ритейл Центр» товар на общую сумму 77млн руб. В июне 2018 г. в результате реорганизации общества «Ритейл Центр» в форме выделения было создано ООО «РЦ Аренда», которому на основании передаточного акта перешли права и обязанности реорганизуемой организации. Из-за частичной оплаты стоимости товара покупателем поставщик направил последнему претензию об уплате задолженности в размере 2,7 млн руб. и договорной неустойки на сумму в 40 тыс. руб. Поскольку получатель претензии не исполнил ее требование к назначенному сроку, общество обратилось в суд иском о взыскании задолженности и к «Ритейл Центр», и к «РЦ Аренда».

Суды трех инстанции удовлетворили иск, установив факт поставки товара обществу «Ритейл Центр» и частичную его оплату последним. Проанализировав передаточный акт и признав факт нарушения принципа справедливого распределения активов и обязательств реорганизуемого общества, суды сочли возможным привлечь обе компании к солидарной ответственности.

Со ссылкой на нарушения норм материального и процессуального права общество «РЦ Аренда» обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, Судебная коллегия по экономическим спорам которого, изучив материалы дела № А45-38056/2018, сочла ее обоснованной.

Как пояснила высшая судебная инстанция, если передаточный акт не позволяет определить правопреемника по обязательству юрлица или же при реорганизации недобросовестно распределены активы и обязательства реорганизуемых юрлиц, что привело к существенному нарушению интересов кредиторов, реорганизованная организация и ее правопреемники несут солидарную ответственность по такому обязательству (п. 5 ст. 60 ГК РФ).

В рассматриваемом деле, подчеркнул ВС РФ, факт реорганизации ответчика подтверждался выпиской из ЕГРЮЛ, согласно которой общество «РЦ Аренда» является правопреемником общества «Ритейл Центр». При этом в представленном приложении к передаточному акту содержалась расшифровка кредиторской и дебиторской задолженности, имущества и обязательств по договорам, передаваемым обществу «РЦ Аренда» от общества «Ритейл Центр», среди которых сведения о передаче прав и обязанностей перед истцом не значились.

Верховный Суд не согласился с выводами нижестоящих судов о солидарной ответственности ответчиков, отметив, что указание на отсутствие в передаточном акте сведений об имуществе, правах и обязательствах, которые остаются у реорганизуемого общества в форме выделения, не основано на нормах права.

Читайте также  Одна четвертая от зарплаты это сколько

«При этом судами не дана оценка указанному на стр. 3 передаточного акта обстоятельству о том, что балансовая стоимость переданных обществу “РЦ Аренда” активов составляет 725 тыс. руб., в то время как балансовая стоимость активов общества “Ритейл Центр” по состоянию на 1 января 2018 г. (дата последней бухгалтерской отчетности) – 7 506 108 000 руб. Более того, обществу “РЦ Аренда” были переданы права и обязанности по указанным в приложении к передаточному акту конкретным договорам аренды недвижимого имущества и договорам на возмещение расходов по содержанию арендуемых объектов недвижимого имущества, а не по обязательствам по поставке товаров. Кроме того, из материалов дела следует, что часть поставки товара была осуществлена после реорганизации общества “Ритейл Центр” в форме выделения. Суды также не дали надлежащей оценки данному обстоятельству», – отметил Верховный Суд. В этой связи он отменил решения нижестоящих судов и направил спор на новое рассмотрение в первую инстанцию.

Партнер юридической фирмы Five Stones Consulting Александр Карпухин выразил уверенность, что определение ВС имеет важное значение для практики, касающейся реорганизации юрлиц. «Действительно, п. 5 ст. 60 ГК РФ устанавливает принцип добросовестного распределения активов и обязательств реорганизуемых юридических лиц, нарушение которого влечет за собой солидарную ответственность реорганизуемых юридических лиц по соответствующим обязательствам», – пояснил он.

По словам эксперта, концепция добросовестного распределения активов, в принципе, не слишком детализирована в судебной практике и сведена к абстрактному требованию о справедливости их распределения. «Как правило, при оценке добросовестности передачи активов при реорганизации суды оценивают ликвидность передаваемых активов (в частности, дело № А56-7086/2018), их реальное существование (например, дело № А68-4774/2019) и общий баланс между передаваемыми активами и долгами. В принципе, основной целью установления данного принципа является недопущение таких реорганизаций, которые нарушают права кредиторов, создают дисбаланс путем наделения того или иного лица только долгами без предоставления активов, необходимых для их возврата», – отметил юрист.

Александр Карпухин полагает, что в рассматриваемом деле в решении суда первой инстанции в принципе отсутствует оценка того, была ли реорганизация добросовестной или нет – суд просто применил солидарную ответственность реорганизуемых лиц по умолчанию, что нарушает требования ГК и АПК. «Суд апелляционной инстанции процитировал известные положения ГК и судебной практики, не дав оценку конкретным обстоятельствам, по которым он пришел к выводу о недобросовестности реорганизации, указав лишь, что “судьба имущества, которое остается у реорганизуемого общества, не указана, имущество не перечислено в акте”. Аналогично поступил АС округа, указав, что нарушен принцип справедливого распределения активов, не вдаваясь в подробности и оценку конкретных фактов», – указал эксперт.

По его словам, ст. 59 ГК РФ устанавливает, что передаточный акт должен содержать положения о правопреемстве по всем обязательствам реорганизованного юрлица в отношении всех его кредиторов и должников: «Не указывается, должен ли перечень обязательств быть детализирован. Таким образом, вполне допустима позиция, когда согласно передаточному акту к реорганизуемому лицу переходит ряд конкретных обязательств, в то время как все прочие обязательств (без расшифровки) остаются у реорганизуемого юридического лица. Этот подход рационален и часто применяется на практике».

Александр Карпухин добавил, что в рассматриваемом деле ВС справедливо указал на необходимость всесторонней оценки обстоятельств дела и подкрепил свое решение сопоставлением общей суммой передаваемых по передаточному акту активов и общей балансовой стоимостью активов реорганизуемого лица. «Более того, как следует из решения, в суде реорганизуемое лицо не ставило вопрос о том, что оно не должно нести ответственность как правопреемник по спорному обязательству в силу того, что передало эти обязательства в рамках реорганизации», – отметил он.

«Таким образом, решение ВС РФ дает, в первую очередь, понимание того, что при оценке добросовестности и справедливости реорганизации следует оценивать все обстоятельства и документацию по делу, а не ограничиваться формальными ссылками на то, что в передаточном акте не указано спорное обязательство, так как на практике это не всегда возможно сделать. Кроме того, само дело привлекает внимание к проблематике формулирования передаточных актов, и во избежание подобных ситуаций рекомендуется очень четко формулировать реорганизационные документы с целью недопущения обвинений в недобросовестности», – подытожил Александр Карпухин.

Юрист KPMG Александр Беляев назвал разумной позицию истца в рассматриваемом деле, так как последний старался привлечь к солидарной ответственности обе организации, поскольку на момент подачи иска он не знал и не мог знать о недобросовестном распределении активов при реорганизации.

По словам эксперта, в данном случае интересен подход ВС РФ к толкованию п. 5 ст. 60 ГК РФ: «По сути, Суд указал на то, что если в передаточном акте отсутствует сумма обязательства, значит, обязательство осталось у той организации, из состава которой выделилась новая. В свою очередь, вышеуказанная норма права могла быть применима при разделении (когда одна организация прекращает свое существование и вместо нее создается несколько новых организаций), ведь если в акте обязательство не указано, то и не ясно, к какой из организаций перейдет обязательство кредитора».

Александр Беляев считает, что рассматриваемый судебный акт – пример содержательного (не формального) подхода к разрешению спора, так как Верховный Суд абсолютно верно указал, что для применения положений о солидарной ответственности в результате реорганизации нужно определять:

  • возможно ли установить правопреемника (если речь идет о реорганизации в форме выделения, то само по себе отсутствие в передаточном акте указания на обязательство означает, что обязательство не передано выделившейся организации);
  • к какому периоду относится образовавшееся обязательство полностью или в части (до реорганизации или после).

«Что касается недобросовестного распределения активов, в этом вопросе нужно оценивать не сумму активов и пассивов организации, а их категорию и содержание, так как в бухгалтерском учете в любом случае сумма переданных активов должна быть приравнена к пассивам, иначе актив и пассив баланса не сойдутся.Например, может быть такая ситуация: компания выделила активы (недвижимость) в новую организацию и “уравняла” их пассивами в виде долгов по корпоративным займам от учредителей. А в старой организации оставила долги перед независимыми кредиторами и дебиторскую задолженность, которая вряд ли будет погашена. По моему мнению, именно это и есть недобросовестное распределение активов», – резюмировал Александр Беляев.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector